Большой разговор с Сергеем Витальевичем Гуренко о карьере игрока, футбольной философии и будущем нашей команды под его руководством

– Сергей Витальевич, расскажите, как футбол появился в вашей жизни в детстве?

– Я бегал с мячом столько, сколько себя помню. Уже с первого класса я искал секцию, куда меня могли бы взять заниматься. Но, к сожалению, тогда брали только с третьего класса, поэтому в секцию я попал не настолько рано, насколько бы мне хотелось. А так, бегал целый день во дворе, как и многие ребята в наше время. Просто мне это нравилось, да и заниматься больше нечем было. Раньше ходили по урокам физкультуры в школе, отсматривали детей. Меня ещё в первом классе брали и на гимнастику, и на легкую атлетику, но я уже тогда отказывал всем и говорил, что меня интересует только футбол и хочу заниматься именно им.

– Ваша карьера развивалась стремительно: уже в 15-летнем возрасте вы дебютировали за гродненский «Химик», при этом, как вы отметили в одном из интервью, «вундеркиндом вы себя из-за этого не считаете». Тогда в чем заключался секрет такого раннего успеха?

– Думаю, все дело в желании, мотивации, характере. Да, не спорю, были природные качества. У меня была неплохая скорость из-за того, что я много бегал во дворе. Каждое лето уезжал под Кобрин, в деревню к бабушке. Там я и дрова колол, и на велосипеде катался. Движение в детстве в любом случае укрепляет физические качества. Ну и считаю, что я был достаточно исполнительный: всегда слушал тренера, мне всегда все было интересно. Наверное, что-то было во мне, раз и в сборную меня вызывали, и капитаном был там. Возможно, неуступчивость какая-то во мне была. Наверное, благодаря этим качествам все и сложилось. А вообще вундеркиндов было достаточно, но не все из них заиграли в футбол. Многие – работяги, успеха достигли трудолюбием.

– Сравниваете себя в том молодом возрасте и ваших партнёров по юношеской национальной сборной с современным молодым поколением? В чем видятся главные отличия?

– Мы росли и играли в разных условиях – в этом наше основное отличие, конечно. Но я не скажу, что наши ребята сильно в чем-то уступают. Да, достаточно мы «проседаем» в возрасте 15-16 лет. В футболе есть много нюансов, которые определяют, куда ты дальше пойдёшь. Раньше я, конечно, этих нюансов не знал, но уже позже, со временем, начал разбираться, насколько мы в этих мелочам уступаем тем же европейцам.

– За «Химик» во Второй Лиге вы играли, будучи ещё совсем юным. Пришлось повзрослеть раньше времени, чтобы доказывать «взрослым мужикам», что способны биться на одном уровне с ними?

– Я вспоминаю свою первую тренировку, когда я двух с поля вынес. И идут старики с такими лицами, будто спрашивают друг у друга: «Что за зверя на тренировку привели». Но все понимали, что играть буду. Наверное, характер и неуступчивость сразу были видны. Плюс я в отборе был таким достаточно цепким. Но что-то во мне они видели, раз в 15 лет поставили меня в состав. Вячеслав Аркадьевич Сиваков доверил мне это место. И вот, как с первой игры поставили, так я там и играл.

– Вы воспитанник гродненского футбола и много времени провели как в составе «Химика», так и «Немана». Следите сейчас за развитием футбола на своей Малой Родине? В чем секрет успеха гродненского футбола?

– Слежу, конечно. Эта команда всегда славилась тем, что ребята у них такие характерные, очень неуступчивые, при этом невысокого роста, крепыши – интересный гродненский колорит. Да и на гродненщине очень любят футбол. Везде любят футбол, когда команда даёт результат. Я думаю, когда и «Витебск» начнёт показывать результат, будет собираться целый стадион. В Бресте вон какой бум сейчас творится. Поэтому, конечно, определяет все футбол.

– «Локомотив» стал важным этапом вашей карьеры: с ним вы брали кубки и чемпионство, участвовали в Лиге Чемпионов. Каким вам запомнился «Локомотив»?

– Это самый удачный период моей карьеры: все же 11 сезонов отыграть в московском «Локомотиве», стал его лидером, легендой, как называют. Больше всех игр сыграл как иностранец, хотя я себя иностранцем не считал. Выиграл много титулов, много всего посмотрел, познакомился с интересными людьми. Поэтому, конечно, запомнился как лучший этап моей карьеры.

– Кстати, как ощущения от выхода на поле в прощальном матче Дениса Глушакова? Каково было снова почувствовать себя игроком?

– Мы вышли и снова выиграли 1:0. Два года назад мы тоже так собирались, выиграли тогда у ЦСКА 1:0. Хороший матч. Отличный праздник Денису Глушакову сделали, и он для нас его сделал. Людей много пришло, мы получили удовольствие. Когда выходишь на поле, такое ощущение, что и не было всех тех лет, что мы не играли. Понимаем друг друга буквально с полуслова, восстанавливаются почти моментально все футбольные инстинкты.

– После «Локомотива» начался европейский этап вашей карьеры. Первым клубом зарубежья была итальянская «Рома». Как думаете, чем зацепили Фабио Капелло?

– Как мне говорили, Капелло сказал, что я идеально прессингую и у меня есть понимание игры, хорошие физические данные, в том числе и скорость. Вообще все свои большие контракты я подписал благодаря сборной. Это я к чему? Я это говорю нашему поколению. Обыграв Голландию 1:0, у всей команды были предложения. Когда мы сыграли с Италией 1:1 на выезде, я играл против Пануччи: мы соприкасались на бровке 1 на 1. Капелло увидел это и, зная качества Пануччи, наверное, заметил, что я не только ему не уступаю, но и в чем-то превосхожу. Но это я к тому, что чудес не бывает. Нужно быть готовым к этому «матчу жизни». Люди не торгуются – люди готовы отдать любые деньги за то, чтобы ты был в команде. Но это не чудо, а результат упорного тренировочного процесса.

–  Как объяснить ваш первоначальный отказ «Роме» и желание взять чемпионство с «Локомотивом»?

– Когда тебе приходит такое предложение и ты сидишь у директора в кабинете, то, конечно, понимаешь, что за тебя уже все решили, поэтому, возможно, там я немного блефовал. Конечно, чемпионство тоже хотелось взять. К нему я все же пришёл, хоть и немного позже.

– Чем вообще запомнился вам итальянский футбол? Кого из игроков можете выделить?

– Наверное, это в первую очередь дисциплина. Также скорость, быстрота мышления и игры. Все на такт быстрее, чем на Чемпионате России. Хотя и там мы тогда достойно выступали и два года подряд выходили в полуфинал Кубка Кубков. Останавливали нас только такие команды как «Лацио», которое только-только стало чемпионом Италии, «Штутгард», который был вторым в Германии. И то, мы играли с ними на равных, ни в чем не уступали, но все же там интенсивность игры и мышления была на порядок выше, чем в России. Из сокомандников по итальянскому чемпионату, наверное могу выделить многих: из вратарей назову Таффарела – он всегда восхищал своей трудоспособностью и тем, как тренировался и относился к игре, из защитников Алдаира, конечно же, Каннаваро – такая личность запоминающаяся, Кафу – дважды уже чемпион мира, Кандела. Это мои конкуренты на позиции. В опорной зоне я бы отметил Эмерсона, аргентинца Алмейда. Из атакующих, наверное, назову Батистута. Его выбор позиции, игра головой, умение сыграть в подыгрыше делали из него топ-футболиста.

–«Сарагоса» и испанский футбол как повлияли на вас? Вы как-то говорили, что в Испании у игроков много свободы и пространства для творчества.

– В мое время Итальянский футбол превосходил испанский на голову. Там было сосредоточено и больше топовых игроков, и тренировочный процесс кардинально отличался. У испанцев действительно было больше фантазии и индивидуальных действий, если сравнить с итальянцами. Он такой лёгкий, более творческий, если можно так назвать. Но тем и интереснее было. Хотя в индивидуальном плане испанцы были более сильными. В плане обыгрыша и дриблинга они были более легкими – итальянцы были больше про силовой футбол.

– Финал Кубка Испании в 2001 году какие эмоции принес?

– Вообще никаких, если честно. Так спокойно все это было. Я уже до этого несколько кубков ведь брал. Тогда у меня была уже одна задача – побыстрее бы отпраздновать и бутылочку пива выпить. У нас было награждение сразу, король или королева вручили эти мини-кубки нам, потом небольшой «банкетик». А наутро мне уже надо было в Рим к семье возвращаться – уже стояла загруженная машина. Помню, на следующий день на автобусе мы проехали на центральную площадь. Там ждали болельщики, где мы передали им выигранный кубок – такая традиция. А после я уже в машину – и поехал.

– Что скажете про жизнь в Испании и Италии, про менталитет этих стран?

– Ни одного плохого слова не могу про эти страны сказать. Итальянцы более назойливые, особенно в Риме. Если тебя в городе встретят, могут идти за тобой непонятно сколько, скандировать твою фамилию. Испанцы – более спокойные. Они даже если и узнавали, то обращались очень корректно. Мне везло. Когда я приехал в Рим, там играл Дима Аленичев. Он помогал мне на первых порах. В Испании Влад Родимое помогал. В «Парме» был массажист из Беларуси. Поэтому куда бы я ни попал, везде был кто-то свой. Языки был обязан выучить: на поле же надо как-то общаться. В течение месяца я должен был выучить как минимум определённый набор слов: выше, ниже, право-лево и прочее.

– После этого европейского периода вы вернулись в «Локомотив» и все же взяли чемпионство с этой командой. Оно было более желанным, чем кубки с «Сарагосой» и «Пармой»?

– Там тоже не было каких-то слишком больших эмоций. Конечно, далось оно нам нелегко. Мы к нему очень долго шли, потому что ЦСКА все время было выше нас, а мы только в концовке их догнали и обогнали. В последнем матче с «Шинником» мы победили и обошли их. Я чуть позже, когда через 20 лет пересматривал матч, увидел, что я, оказывается, в том матче две голевые отдал. Очень удивился, конечно. Сразу почти никаких эмоций не было.

– После возвращения в российский футбол было ощущение, что игроки здесь менее мастеровитые по сравнению с испанцами и итальянцами?

– Менее мастеровитые – однозначно нет. Но темп игры, конечно, там значительно выше. В России, наоборот, могли где-то в «стеночку» сыграть, в забегание. Как по мне, это даже более интересно выглядело. В Италии – это работа. Ты как робот должен выполнять определённую работу, «отсюда досюда», фантазия – это не про этот футбол.

– Нельзя не спросить про национальную сборную. Вы говорили, что именно благодаря ей смогли получить приглашения в топ-клубы. Как считаете, сборная выступала тогда на свой уровень или могли быть ещё выше?

– Даже не то, что благодаря сборной. Наверное, правильнее сказать: за национальную сборную, я подписал все эти контракты. Но ведь в сборную тебя не вызовут, если ты плохо играешь в клубе и если ты этого не достоин. В сборной должны играть самые сильные игроки, те, кто сегодня готов. Сборная не для того, чтобы развивать игроков, брать их на перспективу. Это в клубе можно играть на перспективу. По поводу выступлений, думаю, что могли значительно лучше. Не хватило многих компонентов. Но по многим компонентам, в том числе и по подбору игроков, могли вполне зацепить какой-нибудь значимый турнир.

– Сразу знали, что начнёте тренерскую карьеру после окончания игровой?

– Я постоянно интересовался тем, что делаю сам, ещё будучи игроком. Например, почему тренер в этот день даёт определённую работу или почему после силовой работы нельзя делать стретчинг. С докторами часто общался по восстановлению. Мне всегда это было интересно. Сначала хотелось узнать, что для чего, а потом уже попробовать на себе. Тактические моменты тоже увлекали. В игроке нет предела совершенству: находишь новые недостатки, ставишь новые цели. Поэтому какой-то аспект тренерской деятельности меня интересовал ещё и во время моей игровой карьеры.

– Расскажите подробнее о своей работе в штабе «Краснодара». Каким вам запомнился Сергей Галицкий?

– Когда я работал в «Краснодаре», эта команда ещё только-только зарождалась. Она образовалась где-то в 2008, а я работал где-то около 2012. Тогда они ещё и игроков таких не могли себе позволить, а акцент делался больше на академию. Галицкий – это такой положительный пример для всех наших функционеров. Сколько он сделал для своего города и людей дорогого стоит. Утром он по возможности приезжал на тренировки главной команды, а с двух до восьми вечера был в академии: смотрел все тренировки, разговаривал с ребятами и тренерами. Я видел немногих людей, которые бы настолько интересовались футболом. Ему было интересно буквально все. Поэтому я искренне рад, что «Краснодар» стал чемпионом в прошлом году.

– Славолюб Муслин – важное имя для вас. Благодаря этому человеку вы раскрылись не только как игрок «Локомотива», но и приобрели тренерский опыт, будучи его ассистентом в бельгийском «Стандарде» и сборной Сербии. Чему научил вас этот человек?

– Мы с ним много общались. И даже отработав с топ-тренерами европейского мира: это и Фабио Капелло, и Арриго Сакки – людьми, которые находятся в топе лучших тренеров мира 20-ого века, я им много вопросов не задавал в силу своей молодости и неопытности. С Муслиным получилось наоборот. Именно при нем я начал осознавать футбольные тонкости, которые решают эпизод: как ты развернулся, через какое плечо, как занял позицию, какая нога впереди. Именно Муслин дал мне понимание футбола не только как игрока, но и как тренера.

– Сильно ли отличается работа тренера в Европе и на постсоветском пространстве?

– Везде есть свои плюсы и свои минусы. Когда я ехал в Бельгию, мне было интересно поучиться у них каким-то тактическим моментам. Но когда я там оказался, я понял, что белорусский тренерский штаб в тактических моментах ещё их и превосходит. Но в плане подготовки юношей нам, конечно, до них далеко. Там на каждый возраст по два тренера по физподготовке. Там ребята крепче, и это уже готовый материал, которому ты даёшь тактику, и он уже способен выступать в Премьер-Лиге. В Сербии, конечно, у нас была немного другая специфика. По физподготовке у нас был тренер очень высокой квалификации. Мы больше отвечали за тактику. У меня была идея, которую я разложил Муслину, а он уже донес её до ребят. Мы это все отшлифовали и стали одними из первых, кто начал играть 3-4-3. И потом через пару лет многие команды начали перестраиваться на эту систему игры с тремя нападающими, но мы все же были одними из первых. Скажу прямо: во многом это были те требования, которые стояли перед нами в «Роме», но с некоторыми изменениями.

– Если говорить про тренерскую карьеру, какой из клубов наиболее сильно повлиял на вас как специалиста?

– Каждый привнес что-то свое, конечно. Где-то я был помощником, как у Муслина, где-то главным тренером, как в «Динамо-Минске». Каждый период чему-то учил. В одно время я работал с молодёжью в минском «Динамо» и курировал там три возраста. Поэтому не могу сказать, что какой-то один период повлиял: все оставили свой след.

– А кем из представителей тренерского ремесла вы вдохновляетесь?

– Мне импонирует концепция игры у Антонио Конте. Также нравится, как работает Диего Симеоне. Да, возможно, они не берут каких-то очень уж талантливых футболистов. Пепе Гвардиола всегда мне нравился, особенно его «Барселона». Но у него бывает много таких идей, которые ты никак не применишь. Я читал много его книг по тактике, но я понимаю, что если начать применять это здесь – это пропасть. Нужно исходить из того, что твои футболисты могут делать на поле. Не футболисты должны подстраиваться под тренера, а тренер, понимая, какими игроками он обладает, достать из них максимум того, что они могут сделать.

– Год назад в одном из интервью вы сказали, что готовы принять только то предложение, в которое хочется погрузиться с головой. «Витебск» – это именно такой проект?

– Скажу честно, мне давно импонирует Николай Иванович Вайтюховский. И процентов 80 от того, почему я пришёл в «Витебск», это именно из-за того, что он руководит клубом. После нашего разговора я понял, насколько сильно он переживает за команду. Поэтому я принял это предложение. У нас есть свое джентельменское соглашение, что я доработаю до конца сезона, а потом уже спокойно сядем и обсудим, как и куда дальше двигаться. Понятно, что многих ребят я знаю. Но хотя я и работаю здесь ещё совсем немного, я уже получаю огромное удовольствие от того, как ребята относятся к тренировочному процессу и всему тому, что у нас происходит на тренировках.

–На ваш взгляд, что мешает команде добиваться высокого результата? С чего начали «реабилитацию»?

– Сейчас мне уже более понятна проблема. Я думаю, самая большая беда была в психологии. Ребята были какие-то зажатые, не было какой-то легкости. Я сейчас пытаюсь это с них снять. Футбол они любят, а я хочу, чтобы они полюбили тренировочный процесс и приходили каждый день на работу с удовольствием.

– По подбору игроков «Витебск» – это команда, способная биться за топ-5 или наше место – с 8 по 13?

– Однозначно не с 8 по 13. Как я считаю, в этом году «Витебск» был способен навязать борьбу командам, которые борются за призовые места. В силу каких обстоятельств это не получилось я не знаю – меня здесь не было и я не буду даже в это вдаваться. Как по мне, здесь есть отличный костяк квалифицированных футболистов, но нужно немного времени.

– Сможете описать свою тренерскую философию в нескольких предложениях?

– Мне очень хочется, чтобы ребята играли сердцем, легко играли, получали от игры удовольствие. Потому что играя без удовольствия, ты его людям не дашь. Чтобы ребята не боялись играть, не боялись ошибаться. Ошибки – это тоже один из компонентов. Но вопрос в том, что ты делаешь после ошибки. И сами ошибки должны быть правильными. Есть неписаные законы футбола, то, что ты не имеешь права делать. Но есть моменты, когда риск нужен: один в один когда обыгрываешь это ведь тоже риск. Да, можешь потерять мяч, а можешь и сохранить, и вот уже голевой момент. Мне, как тренеру, приятно, когда ребятам самим интересно делать то, что я от них прошу. Когда они на тренировках подсказывают друг другу, а не просто из-под палки что-то делают. Как по мне, лучше тогда вообще не собираться.